Журналист и социальный деятель Ирина Ясина о Елизавете Глинке, летевшей на Ту-154, какой потерпел крушение около Сочи

Сначала Лиза написала мне в «Живой журнал», что желает поговорить о создании хосписа для неонкологических больных. Потом мы повстречались. Хотели говорить только о деле, но не получилось. Просидели мы в том кафе часа четыре. И обсудили, представлялось бы, все: собственные жизни, болезни свои и общества и, конечно, те самые паллиативные стационары. Мама Лизы уже немало месяцев в вегетативном состоянии лежала в Бурденко. Лежала в реанимации, занимая дорогущее, оборудованное всеми приборами, необходимыми для спасения иных жизней, место. Но вместо реанимации наша медицина не могла предложить ничего. Лиза соображала прекрасно, что таким людям место не в реанимации, а в специально оборудованных хосписах. Это и была ее идея. Создать такое в России. Иная была бы рада, что сумела пристроить свою собственную мама, а не думать о проблеме в глобальном масштабе…

Лиза — человек деятельный. Наверное, с рождения. Такие вещи с генами передаются. Отец — военный. Ее мама — Галина Ивановна Поскребышева — была популярной телеведущей и автором поваренных книг. Это она тогда лежала в Бурденко. Муж Лизы, с каким она меня скоро познакомила, был американским адвокатом. У Лизы его фамилия — Глинка. Трогает до слез история семейства Глеба Глинки. Его отец, тоже Глеб, во время Великой Отечественной брани попал в плен, а освободился в западной зоне оккупации. Некто ему рассказал, что ожидает тех, кто после плена захочет вернуться домой в СССР. И он уплыл в Америку. В Москве осталась супруга. Женился снова. Родил сына. Издал книгу стихов. Одно стихотворение Глеба Глинки — старшего одушевляет для меня весь русский ХХ век: «Географические карты играют с нами в глупца».

И вот мы втроем сидим за столом, обедаем. Воскресенье, лето. Телефонный звучен. Лиза выбегает из-за стола и тревожно с кем-то сообщает. Потом срывается и уезжает, оставив Глеба со мной щебетать о стихах дальше. Она уезжает кого-то обезболивать. Это то время, когда терминальным раковым нездоровым получить обезболивание невероятно трудно. Это время до самоубийства контр-адмирала Апанасенко, о проблемах недоступности обезболивания еще никто не сообщает открыто. А доктор Лиза уже действует. Мотается по всей Москве и Подмосковью. Лето, воскресенье. Где-то незнакомый ей человек кричит от хворай, а его родственники лезут на стену, не зная, как помочь…

‘);
setTimeout(arguments.callee, 50);
return;
}

if (!window.jwplayer) {
s = document.createElement(‘script’);
s.src = «//content.rbc.medialand.ru/templates_r/jwplayer/jwplayer.js»;
s.type = ‘text/javascript’;
parEl.parentNode.insertBefore(s, parEl);
setTimeout(arguments.callee, 50);
return;
}

if (!window.jwplayer.key) window.jwplayer.key = ‘t3/gzoTw74tQdZgYlxSwzsrmSt96w0Y8EcIVQw==’;

var styleStr = «»;
styleStr += «width : auto;»; //2006

try {
if (true === parent.rosbusinessconsulting.config.get(‘articleColumn’)) {
styleStr += » margin-right : 0;»;
}
} catch (e) {}

try {
if (!parent.deviceType) {
if (parent.projectVersion == ‘rbc7’ || parent.bannersVersion == ‘v7’) {
styleStr += » margin : 0px -110px 0px 0px;»;
} else {
styleStr += » margin : 0px -216px 0px 0px;»;
}
}
} catch (e) {}

try {
if (parent.projectVersion == ‘rbc7’ || parent.bannersVersion == ‘v7’) {
styleStr += ‘ max-width: 770px;’;
}
} catch (e) {}

parEl.style.display=’block’;
parEl.style.cssText += styleStr;
parEl.innerHTML = »;

s = document.createElement(‘script’);
s.src = «//static.videonow.ru/vn_init.js»;
s.setAttribute(«data-profile», «1351319»);
s.type = ‘text/javascript’;
s.defer = true;
parEl.parentNode.insertBefore(s, parEl);

window.addEventListener(«orientationchange», function() {
setTimeout(function () { window.scrollBy(0,1);} ,200);
})
}

run();

})(random);
} else {
(function(d, url) {
setTimeout(function() {
if (window.dfp_sync_var) return;
var s = document.createElement(‘script’);
s.type = ‘text/javascript’;
s.src = url;
d.parentNode.insertBefore(s, d);
}, 200);
})(d, ‘http://engine.rbc.medialand.ru/code?pid=2006&gid=2&oin=1&rid=’ + random + extra +’&dreferer=’+escape(dreferrer));
}
}
// —>

Это после ее узнает вся страна, худенькую блондинку с почти детским оборотом глаз. Еще нет названия «Справедливая помощь», только открылся подвал на Пятницкой, еще нет телевидения и рослых наград от первых лиц государства. Но уже есть всепоглощающая доброта и море энергии. Сожалеть, но действенно, плакать — не забывая ворочать масштабными проектами.

Как в ней это сочетается? Она не могла сидеть в шикарной киевской квартире и организовала первоначальный на Украине детский хоспис. (В Москве, кстати, такого нет до сих пор.) Она не могла избавить от смерти молодую женщину из Самары, но взяла к себе и усыновила ее сына. Он сделался третьим ее мальчиком. Двое старших — их с Глебом сыновья. Она не может обогреть всех, но ее образец заставит очень многих людей стать ее помощниками. Разузнать, что такое настоящая благотворительность, научиться помогать и быть легкими на подъем, когда некто в беде, заставит забыть о брезгливости, усталости и покое.

Я не могу строчить о ней в прошедшем времени. Она делает нас всех лучше. И, честно сообщая, я ей завидую вот в чем: она навсегда в нашей памяти не уставшая и немощная, а молодая, прекрасная и энергичная. Спешите делать добро — этому учит Лиза Глинка. И у нас нет права существовать по-другому. Она нам его не дает.


Точка зрения авторов, статьи каких публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.