Тяни XX век армия нашей страны должна была обеспечивать национальную безопасность в рамках межблокового противостояния. Утрата Россией статуса сверхдержавы неизбежно привела к пересмотру задач, стоящих перед вооруженными мочами: теперь от них требуется умение побеждать в локальных конфликтах, какие могут возникнуть на границах. Однако процесс перехода на новоиспеченные рельсы затянулся, и не в последнюю очередь — из-за неготовности консервативных сил в самой армии и политическом истеблишменте зачислить новую реальность.

«Стратегический ориентир, если попытаться реформу сформулировать одним абзацем, – это переход от массовой мобилизационной армии, какая была в России со времен Ивана III и заканчивая временами советской армии. И даже нынешняя российская армия все еще оставалась скукожившимся осколком советской. Уход от большенный мобилизационной армии и переход на армию в значительной степени профессиональную – вот основной вектор реформ. Может быть, она будет частично призывной, но, безусловно, в условиях революции в военном деле требуется преобладание контрактников как основных колов», – уверен директор Центра анализа стратегий и технологий Руслан Пухов.

Надобность в такой перестройке продиктована результатами войн последних десятилетий. «Все заключительные кампании, в которых участвовала советская и российская армия, будь то Афганистан, две чеченские кампании, грузинская – показали, что у нас кушать целый ряд проблем», – подчеркнул эксперт. Призывная громоздкая армада очутилась неповоротлива в узких рамках региональных конфликтов. С учетом военных неуспехов преобразования в армии стали просто необходимы. Не случайно президент Владимир Путин с завидной регулярностью дает отпор попыткам «генеральской фронды» прочертить ревизию стратегии военной реформы. А «сердюковский» начальник генерального штаба Николай Макаров в прошедшем году даже стал Героем России.

Анатолия Сердюкова поставили на заведомо «расстрельную» место для реализации назревших, но крайне непопулярных в армейской среде решений. На эту роль лучше итого подходил человек со стороны, неизвестный армии, не связанный с генералитетом, но доверенный человек и – что самое основное – упрямый и пробивной. А когда Сердюков сделал свое дело, последовала ожидаемая отставка. «Кушать целый ряд мер, которые при Сердюкове реализовывались не с самым лучшим успехом, потому что делались как бы с колес, и потому выходили для людей очень травматично», – считает Пухов.

Как бы то ни было, сейчас России предстоит заново выстраивать свои вооруженные мочи. «Высшее политическое руководство страны должно для начала отозваться, по меньшей мере, на три вопроса: какой конфликт наиболее вероятен для России в обозримом грядущем, где этот региональный конфликт может произойти, и во скольких одновременно конфликтах, может быть, придется участвовать России», – находит президент Института стратегических оценок Александр Коновалов.

«Ни на одинешенек из этих вопросов в политических документах однозначного ответа нет: ни в доктрине, ни в стратегии национальной безопасности. Между тем, собственно на основании этих приоритетов военные должны сформулировать программы – какая будет первоочередной, какая второочередной и какая может обождать и пойти в третью очередь. Потому что невозможно все сделать к 2020 году, особенно в нынешнем состоянии разрухи в военно-промышленном секторе. Невозможно, чтобы в 2020 году по мановению волшебной палочки показались французские вертолетоносцы и самолет пятого поколения, высокоточное оружие и системы информационного наполнения поля боя. То, что у нас ныне есть – это руины советского военно-промышленного комплекса, который никогда не функционировал в конкурентной базарной среде», – уверен Александр Коновалов.

В этих условиях основным вызовом сделаются недофинансирование и ревизия планов, которые строили военные. Заявление министра финансов Антона Силуанова о том, что необходимо секвестировать государственные расходы, может самым серьезным манером коснуться расходов на закупку вооружений и проведение военной реформы.

«Как популярно, нельзя перешагнуть пропасть в два шага. Если тебе на реализацию каких-то задач урезали финансирование на 10%, то зачастую эту задачу реализовать невозможно. И неважно – тебе не дали половину денег или 10%. Ты перешагнул исчезнуть на 90 или на 50% – ты все равно упал», – заметил Руслан Пухов.

Недавно вице-премьер Дмитрий Рогозин заявил, что страшится срыва гособоронзаказа в судостроении. А вот Александр Коновалов уверен, что заказ будет сорван. «Малопонятно – с чего бы вдруг те же судостроительные предприятия, которые сорвали этот заказ в прошедшем году, вдруг выполнят его в этом, — поясняет эксперт. — Когда сообщали, что заказ якобы выполняется – это не потому, что они начинали выпускать вяще кораблей, улучшать обеспеченность техникой, современным вооружением – попросту скорректировали планы, сроки. И получалось, что план вроде как и не сорван».

При внимательном рассмотрении выясняется, что у военного ведомства и оборонной индустрии – разные интересы. «Военные задают резонный вопрос: отчего лодка того же типа, что заказывали в прошлом году, в этом году стоит на 40% дорогостоящей. Ну, промышленники начинают объяснять: так ведь инфляция же… А потом еще добавляют: вы постигните, у нас судоверфи – это градообразующие предприятия, мы должны содержать профилактории для работников нашего предприятия и членов их семейств, мы должны содержать санчасть, свиноферму, чтобы круглый год кормить свежим мясом, а к 8 Марта растить в оранжереях цветы… Ну, в общем, очень много всего. На это военные резонно отвечают: мы вообще-то министерство обороны, а не собес. Мы заказываем вам ладью… Но на смете лодки сидит вся эта инфраструктура, потому что у города нет налогов, нет финансовой базы, и за все это надлежит платить министерство обороны», – отметил Александр Коновалов.

Неслучайным в этой связи видится предложение новоиспеченного министра обороны Сергея Шойгу перераспределить полномочия Минобороны по формированию гособоронзаказа. Предлагается усложнить цепочку размещения гособоронзаказа: ценообразование в одних дланях, размещение и приемка – в других, а в итоге пользоваться вооружением и техникой будут военные.

«Шойгу желает уйти от ценообразования и от расчетов. Он хочет, чтобы он только формулировал технические обстоятельства, в соответствии с которыми ему должны поставлять вооружение, военную технику. А кто за это будет платить, кто будет обеспечивать субконтракты – это вроде как и не дело военных… Ну, это неплохо, конечно, только в жизни так не бывает», – уверен Александр Коновалов.

Появление посредников может повергнуть к тому, что создание новой цепочки принесет пользу лишь самим посредникам. Но не исключено, что заявление Сергея Шойгу о том, что Минобороны не надлежит решать вопрос ценообразования, является еще и грамотным аппаратным ходом, какой позволит ему продержаться в кресле военного министра дольше предтечу.

«Конечно, это уход от ответственности. Это отчасти попытка ухода от склочного курсы – передать его кому-нибудь, и пусть кто-нибудь этим занимается… Если ты, как Сердюков, начинаешь спрашивать определенной цены – ты отодвигаешь от кормушки довольно значительное число влиятельных людей. Они такие шаги не прощают», – согласен Александр Коновалов.

Лебедь, рак и щука – подобный может оказаться картина взаимодействия российских чиновников. Армейцы будут рваться в заоблачные выси, оборонщики – тянуть их назад, а посредники – разыскивать, где глубже. В итоге выяснится, что отечественный ВПК неспособен обеспечить всем необходимым даже малочисленную профессиональную армию.

Александр Коновалов счел нехорошим сигналом отмену решения российских военных отказаться от закупок итальянских броневиков Iveco. «Там весьма интересные конструкции бронированного днища, и формы его, которые отводят взрывную вал и переводят ее на боковые стенки в случае наезда на фугас. А с боковых стенок переводит на кровлю машины. Потери при наезде на фугас на порядки ниже, чем бывальщины при обычной форме. Но у нас не производится ни та броня, которая нужна, ни немало другое, что необходимо. Десантные войска почти отказались от ввоза и остановились на боевой машине десанта. Но она весит больше 12 тонн. Это является пределом для нашего транспортного Ил-76. Кроме того, по габаритам едва-едва входит в грузовой отсек. Ее тяжко грузить. Мало этого. Если ты хочешь десантировать и какое-то подразделение, его надо усаживать внутрь, потому что если машина вошла в грузовой отсек – там пункты для кого бы то ни было больше нету», — отметил эксперт.

По словам Александра Коновалова, закупки иноземной военной техники – не такая уж уникальная вещь. «В мире целиком обеспечивают себя вооружением, пожалуй, только Соединенные Штаты Америки. Да и то, если кушать что-то стоящее у союзников – они покупают. Как предпочли купить аэроплан Harrier. А все остальные страны активно закупают вооружение за рубежом», – напомнил он.

Однако российские военные и оборонщики, вылито, все еще думают, что живут в Советском Союзе. Именно этим можно разъяснить заявление, что Россия будет покупать меньше военной техники за рубежом и вяще вкладывать в собственный ВПК.

«Есть еще такая убежденность у военно-промышленного сектора, прежде итого у Дмитрия Рогозина, что ВПК будет локомотивом всей нашей экономики и индустрии, что оттуда пойдут инновации. Это глубоко ошибочное представление, какое было отчасти справедливо до 50-х годов прошлого века – когда можно было взять стратегический бомбовоз, выкинуть из него бомбовый отсек, постелить пол и поставить кресло – получается лайнер. Сейчас уже не так. Сейчас штатский рынок насыщен и перенасыщен высокотехнологичной продукцией, где ее закупать гораздо выгоднее, чем специально заказывать для военных. Будет значительно дорогостоящей», – подытожил Александр Коновалов.

Лучшей характеристикой расположений российских чиновников в оборонной отрасли может послужить предложение Дмитрия Рогозина выстроить городок на Луне. Это заявление вице-премьера вызвало изумление у большинства соотечественников: неужели мы разрешили все проблемы на Земле, что сейчас самое время думать о полетах на Месяц, да еще в практической плоскости. Однако похоже, что некоторые чиновники существуют в другом измерении и витают уже даже не в облаках, а в заоблачных далях, на орбитах иных планет.

Как бы не пришлось в итоге вспомнить многолетнего российского премьера Виктора Черномырдина с его бессмертной фразой: «Желали как лучше, а получилось как всегда…»


А так же по теме:

О том, почему сегодня некем заменить Путина
Иван Охлобыстин: От роли врача к роли президента
День защитника отечества. Чей праздник?
Лукашенко намерен баллотироваться в президенты в 2011 году