Вице-президент и совладелец ЛУКОЙЛа Леонид Федун в интервью РБК рассказал про свою первую научную труд об ОПЕК, прокомментировал решение картеля снизить добычу, а также известил, почему компания не стала бороться с «Роснефтью» за «Башнефть» и на что будут потрачены сэкономленные на этой сделке денежки

30 ноября страны​ ОПЕК впервые за восемь лет договорились о снижении добычи на 1,2 млн барр. в день, а Россия вдогонку за ними согласилась уменьшить производство на 0,3 млн начиная с 2017 года. Как это решение повлияет на стоимости на нефть, российскую нефтяную отрасль и крупнейшую частную нефтяную компанию России ЛУКОЙЛ, РБК обсудил с ее вице-президентом и совладельцем Леонидом Федуном. Топ-менеджер ратифицирует, что, несмотря на продолжающуюся консолидацию отрасли, компании не угрожает поглощение.

«Первую труд по ОПЕК я написал в 1977 году»

 Как вы оцениваете решение ОПЕК о сокращении добычи для индустрии в цельном и для ЛУКОЙЛа в частности? Каким образом российские нефтяники будут снижать добычу, нет ли рисков в консервации престарелых скважин? И вообще, на ваш взгляд, это решение ОПЕК будет выполнено?

— Безусловно. Вы ведаете, получилось так, что свою первую работу по ОПЕК я написал в 1977 году. Для вас это жутко подумать, а тогда я как раз оканчивал свое военное училище и строчил курсовую работу. С тех пор я очень пристально смотрю за ОПЕК. И я был одним из немножко, кто считал уже в 2014 году, что кризис создан ОПЕК.

‘);
setTimeout(arguments.callee, 50);
return;
}

if (!window.jwplayer) {
s = document.createElement(‘script’);
s.src = «//content.rbc.medialand.ru/templates_r/jwplayer/jwplayer.js»;
s.type = ‘text/javascript’;
parEl.parentNode.insertBefore(s, parEl);
setTimeout(arguments.callee, 50);
return;
}

window.jwplayer.key = ‘t3/gzoTw74tQdZgYlxSwzsrmSt96w0Y8EcIVQw==’;

var styleStr = «»;
styleStr += «width : auto;»; //2006

try {
if (true === parent.rosbusinessconsulting.config.get(‘articleColumn’)) {
styleStr += » margin-right : 0;»;
}
} catch (e) {}

try {
if (!parent.deviceType) {
if (parent.projectVersion == ‘rbc7’ || parent.bannersVersion == ‘v7’) {
styleStr += » margin : 0px -110px 0px 0px;»;
} else {
styleStr += » margin : 0px -216px 0px 0px;»;
}
}
} catch (e) {}

try {
if (parent.projectVersion == ‘rbc7’ || parent.bannersVersion == ‘v7’) {
styleStr += ‘ max-width: 770px;’;
}
} catch (e) {}

parEl.style.display=’block’;
parEl.style.cssText += styleStr;
parEl.innerHTML = »;

s = document.createElement(‘script’);
s.src = «//static.videonow.ru/vn_init.js»;
s.setAttribute(«data-profile», «1351319»);
s.type = ‘text/javascript’;
s.defer = true;
parEl.parentNode.insertBefore(s, parEl);

window.addEventListener(«orientationchange», function() {
setTimeout(function () { window.scrollBy(0,1);} ,200);
})
}

run();

})(random);
} else {
(function(d, url) {
setTimeout(function() {
if (window.dfp_sync_var) return;
var s = document.createElement(‘script’);
s.type = ‘text/javascript’;
s.src = url;
d.parentNode.insertBefore(s, d);
}, 200);
})(d, ‘http://engine.rbc.medialand.ru/code?pid=2006&gid=2&oin=1&rid=’ + random + extra +’&dreferer=’+escape(dreferrer));
}
}
// —>

Мишень кризиса — вытеснение с рынка в первую очередь производителей сланцевой нефти и приостановка роста иных высокозатратных проектов. Я уже тогда предполагал, что ОПЕК уже в 2015 году вернется к квотам и сможет вернуть стоимость нефти на прежние уровни. Но и я, и, что мне приятно, не только я, но и эксперты ОПЕК, просчитались в финансовых возможностях США. Просчитались в том, что промышляющая компания в США, не имея свободного денежного потока и имея безумный долг, какой торгуется по 10 центов за доллар, тем не менее получает добавочное финансирование. Поэтому только к концу 2016 года сделалось понятно, что рынок практически сбалансирован. Возможности ОПЕК по росту добычи утилитарны исчерпаны. Настало время, когда можно вернуться к квотам, стабилизировать базар и приступить к тренду растущих цен на нефть.

—​ Как позиция России, согласившейся примкнуть к решению ОПЕК, отразится на деятельности и экономике ЛУКОЙЛа, занимающего второе пункт по добыче в России, а также на нефтяной индустрии в целом?

— Лишь позитивно. По той причине, что лучше производить 10 млн барр. по стоимости $60 за баррель, чем 15 по цене $40. Вы же экономите на издержках и на транспорте. Во-вторых, все-таки нефть — это невозобновляемый ресурс, и лучше его торговать тогда, когда это можно сделать подороже.

— А на какой объем реально сжать добычу физически? И будет ли это сопряжено с сокращением экспорта? Не повлияет ли подобный шаг на логистику ЛУКОЙЛа и на объем долгосрочных контрактов с вашими покупателями?

— Разумеется, в первую очередь это приведет к сокращению экспорта, поскольку внутреннее потребление нефти в России составляет возле 100 млн т в год, а мы производим больше 550 млн т. Все остальное — это экспорт либо в облике нефти, либо в виде нефтепродуктов. Поэтому произойдет сокращение вывоза как раз на эти 300 тыс. барр. в сутки (на такой объем Россия готова сжать добычу. — РБК).

Технологически [сократить добычу] никаких проблем нет. Зимой проводится основная масса ремонтов на скважинах. Это приводит к сокращению добычи нефти в посредственном по году на 150 тыс. барр. в год. Плюс все компании имеют большенное количество так называемых низкомаржинальных скважин, то есть тех скважин, какие имеют очень низкую рентабельность и низкие дебеты, какие очень просто остановить.

— В связи с этим решением вы будете менять в бюджете компании прогнозы по стоимостям на нефть ($50–60 за барр. в 2017 году, $80 — на ближайшие три года) и пересматривать инвестпрограмму?

— Пока нет. Бюджет сформирован, но у нас кушать так называемые квартальные корректировки. Если, как мы и ожидаем, во второй половине [2017] года нефть устойчиво уйдет на $50–55 за баррель и рослее, то мы сможем этот прогноз пересмотреть. Хотя не забывайте про подобный риск, как политика ФРС в США. Они уже один раз повысили ставку ФРС в декабре. А если они повысят еще одинешенек раз и скажут, что еще будет повышение, то будут не очень хорошие ожидания аналитиков по американскому базару. Как это скажется на курсах валют, какое будет давление в цельном на доллар и нефтяные котировки, предсказать очень сложно. Потому мы лучше будем консервативны.

«Есть куда тратить денежки»

— Давайте теперь обратимся к самой громкой истории заключительного времени — приватизации «Башнефти». Почему ЛУКОЙЛ не стал в ней участвовать?

— Потому что дорогостояще. Мы посчитали, что та цена, которая запрашивается государством за этот актив, — чрезмерно высокая (в середине октября «Роснефть» заплатила за 50,08% «Башнефти» $5,3 млрд. — РБК). Плюс те налоговые изменения, какие происходят и которые планируются, например, приведут к тому, что та переработка, какая сегодня у «Башнефти», будет не только низкомаржинальна, но и, возможно, уйдет в негативные значения.

2% мировой добычи

ЛУКОЙЛ — крупнейшая частная нефтяная компания России. За первые девять месяцев 2016 года компания добыла 606 млн барр. нефти и газа в нефтяном эквиваленте: по 2,2 млн барр. н.э. в сутки, или немало 2% общемировой добычи. Выручка ЛУКОЙЛа по итогам января—сентября 2016 года составила 3,8 трлн руб., незапятнанная прибыль — 160,2 млрд руб. Согласно меморандуму компании, подготовленному в крышке октября 2016 года, менеджменту принадлежало 34,3% акций ЛУКОЙЛа, в том числе президенту Вагиту Алекперову — 22,96%, вице-президенту Леониду Федуна — 9,78%. У подконтрольной ЛУКОЙЛу Lukoil Investments Cyprus Ltd. — 16,18%, прочие акции — в свободном обращении. Капитализация ЛУКОЙЛа на Лондонской бирже на 2 декабря — $43,9 млрд.

— Какая стоимость на долю в «Башнефти» вас бы устроила?

— Знаете, проигравший уже обычно об этом не должен сообщать. М​ы проиграли, ушли и забыли про это.

— Получается, что, за счет того что вы сохранили эти оружия и за счет других ваших достижений, у ЛУКОЙЛа очень мощно вырос свободный денежный поток. По итогам девяти месяцев 2016 года он составил почти $3 млрд.

— Да.

— Куда вы будете расходовать эти средства — на дивиденды или на приобретения?

— Во-первых, мы утвердили новую дивидендную политику (предполагает, что компания будет направлять на дивиденды 25% незапятнанной прибыли, выплаты акционерам должны быть в приоритете при распределении денежного потока. — РБК). Мы ныне самая щедрая нефтяная компания с точки зрения дивидендной выгоды. Во-вторых, у нас кушать планы по развитию как в России, так и за рубежом. Мы сейчас провели успешное бурение на Каспии, у нас весьма обнадеживающие открытия на Балтике. То есть есть куда расходовать деньги. Мы приступили, опережая сроки, к разведочным и буровым трудам на Таймыре (Восточно-Таймырский участок недр, который ЛУКОЙЛ выиграл в августе 2015 года, обогнув на конкурcе «Роснефть». — РБК). Там может быть гигантский запас [нефти], а может не быть ничего. Это геологоразведка, то кушать средства будут нужны.

Кстати, очень хорошие итоги показало бурение на десятом блоке в Ираке (ЛУКОЙЛ и японская Inpex Corporation получили право на геологоразведку и последующую разработку этого участка на юге Ирака в мае 2012 года. В июне 2016 года она начали там бурить первую разведочную скважину. — РБК). Чтобы бывальщины такие результаты в России — об этом можно только грезить, когда получаешь почти 200 м песчаника, насыщенного нефтью. Мы рассчитываем, что в начине следующего года Иран опубликует новый нефтяной контракт, в каком будет возможность и ставить нефть на свой баланс, и получать доход от роста стоимости нефти. Потому нам средства нужны, есть куда расти.

Может быть, акции «Роснефти» приобретёте сейчас? «Роснефть» после покупки «Башнефти» стала подобный большой компанией, что покупка ее акций — это своего рода инвестиция в российскую нефтяную область, которая продолжает расти, несмотря на западные санкции. С этой точки зрения вам могла быть увлекательна такая сделка?

— А смысл? Мы же не финансовый партнер, мы нефтяная компания.

— То кушать вы так же, как китайцы: если у вас нет возможности влиять на решения, лучше не участвовать в приватизации?

— Разумеется, нет. У нас есть более эффективные возможности по использованию средств.

— Неужто была возможность отказаться? Ведь в принципе было популярно о том, что президент Владимир Путин беседовал об этом с вашим партнером, президентом ЛУКОЙЛа Вагитом Алекперовым 31 октября на открытии месторождения им. Филановского…

— А кому популярно? Мне кажется, что это спекуляция просто.

— То есть этого не было?

— По крайней мере ни Вагиту Юсуфовичу, ни мне об этом не было популярно.

— То есть не было этой встречи на месторождении им. Филановского?

— Встреча была, но никто нам такие проблемы не ставил.

И в машину Алекперов с Путиным не садился, как писали «Ведомости», и не обсуждал участие ЛУКОЙЛа в приватизации «Роснефти»?

— Вы ведаете, давайте оставим это вне ответа.

В октябре на форуме «Россия зовет!» Путин пообещал ЛУКОЙЛу как одной из компаний, проявлявших заинтересованность к приватизации «Башнефти», различные преференции. Речь шла о поддержке в том числе в районы получения лицензий. «Мы будем поддерживать все наши компании, если не в этой сделке, то по иным направлениям, обеспечивая их эффективную работу на российском, международном базарах и повышая их капитализацию, в том числе предоставляя им лицензии на расширение их деятельности», — произнёс тогда Путин. Был какой-то предметный разговор об этом после форума на степени руководства компании с президентом или его представителями?

— Нет, мы ничего не обсуждали. Но мы находим, что та поддержка, которая сегодня существует со стороны государства, для нас достаточна. Достаточна, для того чтобы мы успешно трудились в России.

Что касается той программы, которую должно подготовить Минэнерго по предлогу сокращения добычи в Российской Федерации, то мы рассчитываем, что это должно быть постановление правительства, в каком будут записаны не только обязательства компании по сокращению [добычи нефти], но и какие-то меры по поддержке со сторонки государства этого решения.

— А какие бы вы хотели меры поддержки?

— Подавайте мы сейчас не будем их обсуждать. Мне не хотелось бы забегать вперед и обнародовать их даже сквозь ваше уважаемое издание. У нас есть определенные просьбы, эти мольбы мы будем пытаться обсуждать.

— Это оптимизация налогов?

— Увидим. Подавайте дождемся девятого числа (на 9 декабря назначена встреча ОПЕК со странами-производителями, не входящими в картель. — РБК).

«Я не ощущаю никакой угрозы»

— Если обсуждать немножко философскую тему, вас не запугивает укрупнение «Роснефти», которое сейчас происходит?

— А почему меня надлежит это пугать? Я пришел в нефтяную индустрию, когда она была целиком государственная, после была нефтяная компания ЛУКОЙЛ и государство, теперь опять нефтяная компания ЛУКОЙЛ и государство. Ничего страшного. «Сургут» («Сургутнефтегаз». — РБК)  же это не запугивает, и меня не пугает, и «Татнефть» не пугает. Укрупнение идет во всем вселенной. Вот ExxonMobil укрупнился до невозможности, в свое время BP этим же деятельно занималась. Вопрос должен быть не в размерах, а в эффективности. Если мы будем довольно эффективны, то в развитии компании никаких сомнений нет. Сегодня, на наш взор, ЛУКОЙЛ — одна из самых эффективных компаний отрасли.

— Но вы не ощущаете какого-то давления крупной государственной компании, может быть, какой-то исходящей от нее угрозы?

— В чем? Я размышляю, что это больше уже работа журналистов. Мы этого не ощущаем.

— Однако по итогам заключительных событий налицо некое силовое давление не только на вашу компанию. «Башнефть» была первой, а сейчас тяни рынок говорит о том, что вы следующий кандидат на поглощение «Роснефтью». Кушать у вас чем защищаться?

— Я не ощущаю никакой угрозы.

— И даже теоретически? Что будете мастерить, если «Роснефть» попытается поглотить ЛУКОЙЛ?

— Нет, теоретически все может быть, условно сообщая. Знаете, никогда не говори никогда. То есть к тебе пришагают и скажут, что, условно говоря, за твою компанию мы тебе предлагаем $100 млрд. Кто откажется? Я собственно — нет. Насчет Вагита Юсуфовича не знаю. Я условно говорю. А зачем заниматься сейчас гаданием? Если что-то будет, то будет. Пока те сделки, какие проходили, условно говоря, с той же «Сибнефтью» (после продажи «Газпрому» за $13 млрд в 2005 году переименована в «Газпром нефть»), с «Башнефтью», они носили базарный характер.

У вас была хорошая синергия с «Башнефтью», но, после того как «Роснефть» приобрела ее контрольный пакет, она расторгла достаточно важные контракты по поставке вашей нефти на башкирские заводы и торговле ЛУКОЙЛу нефтепродуктов с этих заводов. А сейчас обсуждается проблема об отказе покупать у ЛУКОЙЛа электроэнергию для нужд «Башнефти». Как дальней вы видите развитие совместных проектов в рамках «Башнефть-полюса», где у ЛУКОЙЛа 25%? И можно ли вообще трудиться с таким партнером, как «Роснефть», на месторождениях им. Требса и Титова, так же, как вы трудились с «Башнефтью»?

— Мы работаем с «Роснефтью», у нас есть несколько совместных проектов: на Каспии, в Азовском море. И ни одна компания не будет трудиться во вред себе, понимая экономику проекта. Та экономика, какая сложилась сегодня на «Башнефть-полюсе», формируется за счет инфраструктуры, какая была создана ЛУКОЙЛом. И я не вижу никаких экономических предпосылок, для того чтобы «Роснефть» от этого отказалась. У нас масса проектов с «Роснефтью», и мы не видали никогда никаких трений. Да, возникают обычные дискуссии экономического нрава, которые мы всегда решали.

— А куда вы перенаправили ту нефть, какую «Башнефть» у вас перестала покупать?

— На экспорт. Тем более что сегодня вывоз более выгоден, чем переработка внутри страны.

— А по терминалу Варандей, относящемуся ЛУКОЙЛу, не было ли разговоров о скидках на прокачку нефти «Башнефти», перебежавшей под контроль «Роснефти»?

— Подождите, есть тарифы, которые предложены. Если посчитают необходимым расходовать бо́льшие деньги, направлять по другому маршруту — мы будем это обсуждать.

— А сейчас пока нет таких бесед?

— Пока нет. Но экономика Варандея сегодня предпочтительнее. «Башнефть» же тоже как бы не трудилась себе в убыток. Они выторговали ровно те условия, на которые мы согласились. Вечно процесс соглашения — это как бы продукт согласия при непротивлении сторон.

«Колечко с бриллиантиком — грядущей этой индустрии»

— Каков ваш взгляд на будущее нефти? Глава Сбербанка Герман Греф нередко говорит, что данные — это новая нефть. Многие пророчат уже скорый крышка сырьевой экономике, переход в какое-то новое состояние.

— Я ныне всей своей презентацией [на конференции «Будущий облик всемирный энергетики: новые вызовы, приоритеты, возможности»] пытался показать, что при моей существования — не знаю, как при вашей, — нефть останется основным энергетическим ключом для транспорта. А через некоторое время в будущем и, может быть, даже для машиностроения. В вселенной 2,5 млрд автомобилей и других движущихся средств, какие работают на бензине либо на дизеле. Через 15 лет в вселенной появится 160 млн электрических автомобилей, но, пардон, это будет всего-навсего 8% — в лучшем случае, даже при самой буйной фантазии — 10% от существующего базара. Если бы не было электрических автомобилей, нам бы пришлось добывать в вселенной примерно на 3,5–5 млн барр. нефти в сутки больше, чем сейчас. А где ее взять? То кушать на самом деле электрические автомобили, гибриды, другие оружия повышения эффективности и снижения потребления топлива — они союзники, поскольку они удерживают базар от перегрева и от вздутия высоких цен. А высокие цены гораздо опаснее.

Гораздо значительнее другое. Я не думаю, что двигатель внутреннего сгорания при нашей с вами существования исчезнет. Есть технология, которая позволяет получать дизельное топливо из бактерий и водорослей. Не так, как ранее их перерабатывали, а как получается спирт: дрожжи, сахар и спирт. А тут солнце, соленая вода и течет дизельное топливо. Но пока стоимость его превышает $150 за баррель.

Но если стоимость [нефти] будет высокой, технологии будут совершенствоваться, то альтернатива нефти возникает довольно серьезная. Поэтому мы сегодня и пытались сказать, что $80 за баррель нефти — это такая golden price (золотая стоимость. — РБК), которая позволяет, с одной стороны, удовлетворять потребности потребителей — довольно дешевый бензин, дешевое дизельное топливо, дешевая транспортная составляющая. С иной стороны, обеспечивать нефтяникам воспроизводство ресурсов в достаточном числе. В-третьих, это сдерживает совершенствование тех же двигателей внутреннего сгорания, появление альтернативных обликов топлив, сдерживает бурное развитие тех же электрических автомобилей, поскольку они при $80 за баррель нефти по-прежнему остаются своего рода «экологической игрушкой». Потому в идеальном мире мы, конечно, желали бы жить при цене на нефть $80 за баррель плюс инфляция.

— Еще до того, как «Башнефть» переменила собственника, вы возобновили скупку акций ЛУКОЙЛа вместе с вашим партнером Вагитом Алекперовым. Как выросла доля менеджмента по итогам последних приобретений?

— Мы любой год публикуем отчеты, в которых говорится о том, у кого какая часть в капитале компании. Я еще не перебил 10%, он не перебил 25%.

— А почему вы так деятельно скупали бумаги именно сейчас?

— Цена была весьма низкая, и, на мой взгляд, условно говоря, 80% годовых в валюте какой еще актив вам предложит? Акции ЛУКОЙЛа — пожалуйста.

— Еще в пятницу ЛУКОЙЛ реализовал алмазную компанию «Архангельскгеолдобыча» за $1,45 млрд «Открытие Холдингу», в каком вы тоже совладельцы.

— Ну очень незначительные. 9% у нас.

— Покупателем все-таки сделался основной владелец «Открытия» Вадим Беляев. Насколько популярно, он давно мечтал какой-то реальный актив приобрести.

— Для нас, удобопонятно, что это тоже углеводород, но это несколько другой углеводород. Алмаз выделяется от угля и нефти. Хотя с точки зрения бизнеса это неплохое нефтяное месторождение с запасами на 200 млн т при совершенно другой налоговой окружению. Я лично помню, как делал эту сделку много-много лет назад, когда покупал «Архангельскгеолдобычу». Мы вложились в самое авангардное предприятие в отрасли и мире. Не в России, а в мире. Это актив с весьма хорошими запасами алмазов.

Для чего это нужно «Открытию», лучше справиться у них. Но я так понимаю, им важно иметь актив, генерирующий валютный доход. Поскольку алмазы продаются в Антверпене, стоимость на них все время растет. Самая главная заслуга компании De Beers [в создании] engagement rings (обручальных перстней. — РБК), которые всегда дарятся с бриллиантом на свадьбу, в том числе китайцами. Желая еще 30 лет назад у них алмаз считался вдовьим камнем. Сейчас хорошая китайская невеста хочет иметь на пальчик колечко с бриллиантиком, и в этом грядущей этой индустрии.​

При участии Тимофея Дзядко