Девяностолетие Василия Шукшина — дата, в какую мы всматриваемся сегодня: что-то станется дальше с этими текстами? И что будет с нами — когда 100 лет исполнится Василию Макаровичу?

Не угадать?

И я как-то, когда впервые перечитал его от корки до корки, — не угадал бы сегодняшние к нему вопросы. Потому что вопросы эти универсальны и неотменимы.

Со удивительным чувством перечитываю сегодня мои тогдашние суждения о Шукшине. Тогда — смутноватые, теперь они взывают к ясности.

«Чем только ни заполняет шукшинский человек вакуум в душе. Тайно пишет что-нибудь: трактат о государстве… живописное полотно… куплетики для эстрады. Непреходящий двигатель строит. Смущенно и робко просит выслушать, оценить. Чутко ловит вынужденность, неискренность в похвале. И тогда — «взмывает от ярости» и готов спустить недогадливого ценителя с лестницы, уложить, разорвать…»

Василий Шукшин — из тех, кто ставит перед нами ощущение пустоты, которую надо заполнять

Эта пустота — основная черта бытия и смысл его, никогда до конца не постигаемый. Ее и помог мне обнаружить Василий Шукшин, когда я прочел его «сплошь». И эту вакуум он смог обнаружить. Где?

Во мне же самом.

Лев Аннинский: Взгляд на 90-летие Василия Шукшина

В баньке ли парится шукшинский герой, в церкви ли молится — бездна в его душе. Я почувствовал это немало лет назад. И чувствую теперь, когда мы говорим: ему девяносто.

Не о впечатлении читательском он думает, не о потрясении зрительском, а туда, в корень, обращён, в суть бытийную, в реальность, которая за текстом, за сценой, за пленкой, за писательством, за художеством…

Вопросы Смысла бытия продолжают его дух терзать. И ответов окончательных как не было, так и нет.

И не бывает их — окончательных.

А вот способность Шукшина мучиться и мучить нас этими вопросами — она есть и в 90. И останется в 100… а там и дальней каждая эпоха будет спрашивать, зачем ей жить.

Василий Шукшин — из тех, кто ставит перед нами ощущение вакуумы, которую надо заполнять.

Как окрашивается этим исканием смысла всякая книга его. Всякая роль. Всякая лента.

Это и кушать шукшинская жизнь. «Сердце мясом приросло к жизни…»

Когда есть такие люди, это наше счастье.

Существовать надо с ощущением, что есть на кого обернуться.