На прошедшей неделе группа Bosco di Ciliegi подписала соглашение о стройке завода по пошиву одежды в Калужской области. Зачем группа разрешила перенести производство из Европы, когда в России заработает система tax free и что Bosco может сделать для астронавтов, в интервью РБК рассказал глава Bosco di Ciliegi Михаил Куснирович

«Любые настроенческие изменения в первую очередность касаются нас»

— Осталось несколько дней до конца 2016 года. Какие основные события для бизнеса вы выделяете в этом году?

— Мы живем в глобальном вселенной, и такое событие, как уменьшение спокойствия, — это точно событие всемирного масштаба, которое влияет и на нас. Когда люди в Париже, Берлине не ощущают себя комфортно, это нас приближает к глобальной ситуации, когда цивилизация должна себя отстаивать. И все наши излишества, которыми мы занимаемся, они ведь только в атмосфере покои могут иметь востребованность. Например, какое-то время назад была качественная инфраструктура и luxury-индустрия в Ливане. А после была война, и вся эта «ближневосточная Швейцария» накрылась медным тазом и перестала быть востребованной. И потому мы довольно чутко к этому относимся. Любые настроенческие изменения в первую очередность касаются нас. Мы первые «рецепторы», которые воспринимают любые изменения климата, будь то физиологическая безопасность, эмоциональная, бизнес-климат.

— «Индекс Bosco»?

— Не только Bosco. Это индекс уверенности. 2016 год это подчеркнул — мы являемся одним вящим миром, и наши локальные проблемы уже не могут быть локальными.

‘);
setTimeout(arguments.callee, 50);
return;
}

if (!window.jwplayer) {
s = document.createElement(‘script’);
s.src = «//content.rbc.medialand.ru/templates_r/jwplayer/jwplayer.js»;
s.type = ‘text/javascript’;
parEl.parentNode.insertBefore(s, parEl);
setTimeout(arguments.callee, 50);
return;
}

if (!window.jwplayer.key) window.jwplayer.key = ‘t3/gzoTw74tQdZgYlxSwzsrmSt96w0Y8EcIVQw==’;

var styleStr = «»;
styleStr += «width : auto;»; //2006

try {
if (true === parent.rosbusinessconsulting.config.get(‘articleColumn’)) {
styleStr += » margin-right : 0;»;
}
} catch (e) {}

try {
if (!parent.deviceType) {
if (parent.projectVersion == ‘rbc7’ || parent.bannersVersion == ‘v7’) {
styleStr += » margin : 0px -110px 0px 0px;»;
} else {
styleStr += » margin : 0px -216px 0px 0px;»;
}
}
} catch (e) {}

try {
if (parent.projectVersion == ‘rbc7’ || parent.bannersVersion == ‘v7’) {
styleStr += ‘ max-width: 770px;’;
}
} catch (e) {}

parEl.style.display=’block’;
parEl.style.cssText += styleStr;
parEl.innerHTML = »;

s = document.createElement(‘script’);
s.src = «//static.videonow.ru/vn_init.js»;
s.setAttribute(«data-profile», «1351319»);
s.type = ‘text/javascript’;
s.defer = true;
parEl.parentNode.insertBefore(s, parEl);

window.addEventListener(«orientationchange», function() {
setTimeout(function () { window.scrollBy(0,1);} ,200);
})
}

run();

})(random);
} else {
(function(d, url) {
setTimeout(function() {
if (window.dfp_sync_var) return;
var s = document.createElement(‘script’);
s.type = ‘text/javascript’;
s.src = url;
d.parentNode.insertBefore(s, d);
}, 200);
})(d, ‘http://engine.rbc.medialand.ru/code?pid=2006&gid=2&oin=1&rid=’ + random + extra +’&dreferer=’+escape(dreferrer));
}
}
// —>

Если сообщать про события для Bosco, то мы с вами находимся в «Петровском пассаже» (встреча проводилась в дому «Петровского пассажа», все площади которого в октябре 2016 года группа Bosco арендовала у структур группы «Сафмар» семейства Гуцериевых и Микаила Шишханова. — РБК). Первый магазин мы открыли собственно здесь 25 лет назад — первый контракт был как раз в декабре 1991 года. Миновав эти 25 лет, мы на следующие 25 подписываем контракт на управление «Петровским пассажем», какой теперь просто «Пассаж». Настоящий пассаж — это только тут, на Петровских Линиях, а все остальные — «Смоленский», «Новинский» — какой угодно.

— Кроме изменения наименования какие-то концептуальные вещи планируете здесь менять?

— Мы желаем вернуть сюда концепцию пассажа, о которой мечтали длинные годы, — это очень «московский», очень рафинированный лавка, и само время пребывания здесь доставляет благостность. Энергетика ГУМа, коловорот этих 14 млн ежегодных посетителей — не очень хорошо для «Пассажа». Он и по размерам меньше [ГУМа] в 6 раз. Тут все будет более персонализированно. У нас есть такое направление Bosco Prive — это то, где весьма взыскательный потребитель должен найти ответы на свои жажды. Это непросто сделать.

— То есть вы их будете перенаправлять сюда с ГУМа?

— Кому-то ближней easy buying «Смоленского пассажа» — больший open space для Articoli, для мужской, дамской мультимарки. Кому-то модность и ироничность «Весны» на Новом Арбате. А для того чтобы пришагать в «Пассаж» и стать почитателем Richard Ginori (итальянский производитель фарфоровых изделий, фирма основана в 1735 году. — РБК), необходима определенная атмосфера, нужен определенный культурный подготовленный весть.

— Сейчас идет процесс консолидации ГУМа (структуры группы Bosco получили право выкупить 100% акций ГУМа. — РБК), когда он завершится?

— В первом квартале, я размышляю, завершится, в марте. Уже технически, потому что мы сейчас объявили публичную оферту, и сейчас вяще 98% консолидировали.

— Управление станет еще легче?

— Нет. Это уже техническая предмет. Оно [управление] довольно сложное, потому что есть ментальность команды управленцев Bosco — это частная компания, какая смотрит за моим каким-то поведенческим процессом. И есть команда управленцев пока еще публичного акционерного общества ГУМ, какая корпоративно другая. Я, кстати говоря, помимо стратегических проблем, брендо-строительства, никаких других в ГУМе решений не принимал. Сейчас будет определенная конвергенция управленческих команд Bosco и ГУМа, мы должны будем на управлении сэкономить, повысив эффективность.

— Как сэкономить?

— Есть IT, например, — департаменты IT ГУМа и Bosco. Наверное, целесообразно иметь один департамент информационных технологий, истина? Золотое сечение — две трети останется, а треть, мне кажется, высвободится.

— Про «Смоленский пассаж». Он, так же как и «Пассаж», относится структурам «Сафмар». Они не предлагали вам его в аренду также полностью?

— «Смоленский» уложился уже немного до нас, но там 9 тыс. человек ежедневного трафика, и это немало. Но наша задача — обратить их «в свою веру». Наше развитие на таких проектах выходит везде более-менее по одному сценарию — мы начинаем с какого-то приметного, но не исчерпывающего кусочка. И потом оказывается, что все-таки, если мы желаем быть успешными…

— Придется брать все.

— …придется брать все, да.

— В «Смоленском пассаже» шанс этого как вы оцениваете?

— Это еще надлежит нам понравиться. Но сегодня, при очень тяжелой ситуации с парковкой в Москве, «Смоленский пассаж» имеет великолепное конкурентное преимущество — большенный незаполненный паркинг с щадящей стоимостью. Очень хорошо спланированная территория, наша, во всяком случае. Сейчас мы сделали большенный проект Articoli, наверху — Bosco Family, на фронтальных уголках у нас такие завоёванные «гвардейцы» — Max Mara и Etro. И я считаю, что потенциал у этого торгового середины замечательный.

— Группа «Сафмар» не предлагала взять в аренду или управление все свои объекты — «Новинский пассаж», так?

— Да, мы в том числе об этом думаем и обсуждаем эти предложения.

— Они могут быть реализованы в 2017 году?

— Все разом — размышляю, нет, у нас нет такой возможности и необходимости. А постепенно — все возможно.

«Мы взяли на себя гнет доказательства уместности введения системы tax free»

— В 2017 году в России должна заработать система tax free, появление какой вы в том числе и инициировали. Каковы сроки и особенности внедрения?

— Механизм труды уже отработан, и все межведомственные согласования пройдены. По моей информации, сейчас выговор идет о втором квартале 2017 года. Внедрение tax free, как и планировалось, будет протекать в два этапа. На первом — пилотном, который продлится порядка полутора-двух лет, — будет трудиться ограниченное число крупнейших розничных операторов (в частности, отдельный магазины группы Bosco, ЦУМ и ДЛТ группы Mercury, торговый середина Concept Store 152, галерея «Бабочка — Гранд отель Европа», «Крокус Сити Молл». — РБК) и лишь в таких городах, как Москва, Санкт-Петербург и Сочи. На втором этапе, как я надеюсь, настанет «всеобщее благо», когда любой законопослушный налогоплательщик сможет быть участником процесса и притягивать [в магазины] нерезидентов Таможенного союза.

Международные операторы tax free — Global Blue и Premier Tax Free — свое участие подтвердили и сейчас проходят процедуру регистрации в России.

— Что было самое сложное в процессе согласования?

— У нас весьма непростое межведомственное согласование. Если акт или норматив зависит от одного ведомства, все проходит несложнее. Но поскольку здесь были задействованы различные ведомства (ФТС, ФНС, Минфин, Минпромторг, Минэкономразвития, аппарат первого вице-премьера Игоря Шувалова. — РБК), какие не всегда имеют простые рабочие взаимоотношения, вся эта бюрократия взяла довольно много времени.

Очень много времени взяла подготовка международного опыта, необходимая для доказательной базы. Отчего мы стали инициатором введения системы? Потому что именно мы взяли на себя гнет доказательства уместности введения системы. За свои деньги мы притягивали международную консалтинговую компанию Deloitte, которая проработала немало кейсов [по работе системы] от Словении до Сингапура. С цифрами в дланях и конкретными данными мы показывали и доказывали, как это может стимулировать туризм, торговлю. Дело в том, что мы — как инфраструктура розничной торговли — находимся на будет высоком мировом уровне. Присутствие [магазинов] Chanel, Cartier, Dior, Louis Vuitton, Etro, Max Mara на квадратный метр в России уже сопоставимо с лучшими всемирными гигантами и мегаполисами. При этом нам сложнее, у нас нет налаженного въездного туризма.

— Но по официальной статистике он же у нас весьма увеличился.

— От нуля несложно увеличиться. Сейчас мы заинтересованы в туризме из различных стран — не только из бывших союзных республик, не входящих в Таможенный альянс, но и в том числе в «культурном» туризме, западном. И конъюнктура такова, что мы в геополитическом плане не самое лакомое курс, а в экономическом плане — вполне, а в культурном — вообще одно из самых состоятельных.

«На предложение, которое не отвечает нашим интересам, у нас нет никаких резонов соглашаться»

— У вас кушать огромный проект уже долгие годы — это работа с нашими олимпийцами. В январе у вас заканчивается этот контракт. Он продлен или нет?

— Январь еще не настал, а в моем любимом фильме «Ирония судьбы», который я гляжу каждый Новый год, есть мудрая фраза: «Поживем — увидим»…

— Вы сообщали, что должно поступить предложение, которое всех удовлетворит. Оно еще не устроилось?

— Я хочу, чтобы всех удовлетворило. Нам поступило предложение. Степень удовлетворенности от него мы обсуждаем. Но я могу достоверно сказать, что на предложение, которое не отвечает нашим интересам, у нас нет никаких резонов соглашаться. При этом заинтересованность продолжения сотрудничества, развития с учетом огромного опыта кушать. Если в розничной торговле мы одни из нескольких, то в данном случае…

— Вы один-единственный, да. А ваши планы по сотрудничеству с другими сборными с учетом весьма непростой сейчас ситуации со спортом в России остались в мочи?

— Прежде всего мы должны определиться с нашей родной командой — с Россией, после будем думать про других. Наше сотрудничество с Международным олимпийским комитетом в любом случае продолжается еще на две Олимпиады, и решение о сотрудничестве было зачислено еще до Олимпиады в Рио-де-Жанейро. Более того, оно расширяется. Помимо официальной экипировки [для членов МОК] — пиджаков, костюмов, курток, [для них] еще и casual-одежда будет [разрабатываться Bosco]. Мы [для МОК] одновременно и Raulph Lauren заменили, и Nike.

Предложений немало [от сборных других стран]. Но мы вышли из того состояния, когда для нас это попросту промопроект. Для нас это бизнес-проект. Если мы будем видеть перспективным развитие лавок Bosco в Сербии или Швейцарии, то мы будем эту команду одевать. А если мы будем открываться необыкновенно в Иркутске и Казани, то никакая Швейцария нам в этом не поможет.

«Россия все-таки снежная край, и пуховик должен быть российским, а не румынским»

— Накануне Новоиспеченного года вы подписали соглашение с Калужской областью о строительстве собственного производства. Зачем? Вас перестало устраивать контрактное производство?

— Подлинно, мы долго не брали на себя ответственность за то, чтобы именно шить. Мы придумывали дизайн, мы придумывали конструкцию изделия, маркетинг, все что угодно. Но собственных портных и швей у нас не было в штате.

— Так зачем хватать на себя риски локального производства?

— В миниатюре Аркадия Райкина «Кто сшил костюм?» кушать вопрос: «К пуговицам претензии есть?» У нас не было отдельно притязаний ни к пуговицам, ни к рукавам, но полную ответственность [перед потребителем] тащили мы. Кроме того, существуют определенные условия, когда тот же Китай, какой славился своим искусством легкой промышленности и экономизмом, сходит из этой промышленности. Там больше не выгодно это [контрактное производство] мастерить. Мы теперь снова это делаем в Италии, Румынии или Португалии. Но там тоже это уходящая натура, к сожалению.

— Неужели китайцы перестанут быть пошивочной базой?

— Они сами уводят производство в Бангладеш, во Вьетнам, в Пакистан. Им увлекательны только заказы, наверное, для народной армии Китая по объему.

Для нас локальное производство — это еще и возможность проверить собственные мочи именно как производителей. Россия все-таки снежная страна, и пуховик, разумеется, должен быть российским, а не румынским. Между прочим, вот этот пух, какой используется у Moncler, например, это наш гагачий российский пух, который туда экспортируется, там отшивается и опять возвращается к нам как любимый и очень качественный продукт.

Наша задача — это взять те технологии, каким мы за 25 лет научились, и тот уровень нетерпимости к браку, который воспитали, и попытаться сделать это российским производством. Дело в том, что у нас была и кушать задача выйти на мировой рынок. И выйти без ответственности за продукт, будучи российским брендом, это не попросту, нужно подкрепление. Ну чего я буду выходить в Италию, Швейцарию совместно с итальянским производством? Просто потому, что я неплохо говорю по-итальянски? Это так, но этого недостаточно. Я готов выйти с российским брендом, это cool, это увлекательно, и это подтверждение качества.

— А сырье — ткани, фурнитура?

— Мы отвечаем за дизайн, конструкцию, маркетинг, швейное производство, принты, выкрас. Материалы и фурнитура — не мы. Понимаете, я не берусь делать масс-маркет. У нас средний, рослее среднего и высокий [ценовой сегмент]. Поэтому все детали, вводя жаккардовую этикетку и все эти навесные тримсы, как это называется, — это значительно, на этом нельзя экономить.

— Российская промышленность пока не в состоянии ублаготворить ваши запросы?

— Я считаю, она в состоянии, просто пока это не мастерят. Или мы не находим тех, кто делает. Просто надо с чего-то начинать. Соображаете, когда вы на уроке труда шили передничек, ведь маме было невообразимо симпатично, что это вы своими руками сшили передничек. Но она не приходила к вам и не сетовала: а где же ты взяла эту тряпицу, дорогостоящая? Это невозможно, тогда получается не капиталистическое производство, а натуральное хозяйство. Есть товарно-денежные отношения, мы готовы покупать фурнитуру, готовы покупать технологии. Станки же тоже не мы мастерим.

— После появления швейного производства Bosco в России не страшитесь, что вас поставят во главе какого-нибудь нового госпроекта? Я слышала недавно от одного из федеральных чиновников, что «сейчас под знаменами Bosco будем поднимать российскую легкую индустрия».

— Мне больше повезло — я этого не слышал. Смотрите, Bosco — это, вероятно, удобный пример для Министерства промышленности и торговли. Конечно, наше ДНК идет от торговли, и наше конкурентное преимущество в том, что мы ведаем конечного потребителя. Мы не являемся тем неверным примером, когда все свои денежки зарабатываются на обработке исключительно бюджетных заказов. Мы через прилавок живем. И наше торговое вчера и настоящее позволяет нам работать на качество нашего конечного продукта, а не «на уболтать» того или другого чиновника взять нас в качестве подрядчика. Мы одни из немногих, кто, прежде чем сделать продукт, сделал бренд. Это ответственность и совестливость, если желаете. Если будет много брендов хороших и разных в легкой индустрии, замечательно. Пусть это будет кейс. Я не думаю, что все сузится до нашей компании, частной компании.

— Но можно же настоятельно рекомендовать вам поддержать еще чету областей или предприятий.

— Мы не поддерживаем [Калужскую] область, в данном случае район поддерживает нас, не надо иллюзий. Мы приняли решение, мы хотим раскрутить собственное производство. Мы ищем предметно, где это можно сделать. Невозможно это сделать в пустыне или в тайге. Район получает, безусловно, свои преимущества — рабочие места, налоги. Мы создаем особую компанию «Мануфактура Bosco» становимся налогоплательщиком. Важно, что под этот проект мы разыскивали место с готовой инфраструктурой, а не какие-то свободные экономические пояса, и не придумывали схем с какими-то специальными условиями. На получение таких условий уходит гораздо вяще усилий и времени, чем получается экономии. У нас достаточно благоприятные обстоятельства для ведения транспарентного бизнеса. 13% подоходного налога, да, рослый НДФЛ, но он везде высокий. Дальше же надо, чтобы регион сумел это применить качественно. Потому для меня определяющим фактором [для выбора региона] является присутствие уже состоявшихся работающих проектов, то есть не обещание, а прямо позитивный эксперимент.

— Еще один производственный проект у Bosco есть во Владимирской районы — производство мясных изделий. Вы от него не отказались?

— Владимирская район из этой же когорты регионов, заинтересованных в сотрудничестве с предпринимателями. Там производство строится, оно еще не запущено, будет во втором квартале 2017 года. Там наши «итальянские кухни». Мы имеем касательство «всеядное» к потреблению не только пуловеров и курток, но и мясных изделий. Так уложилось, что в Италии мы связаны с наиболее мясным колбасным регионом — Эмилия-Романья. Потому те же 25 лет взросления [группы] и на вкусовые рецепторы повлияли. Колбасные изделия — это внутренний корпоративный проект, какой вырос в данном случае не сверху, а изнутри компании.

— Bosco разрабатывает конфигурацию для знаменитого детского лагеря «Артек» — это какой проект?

— Это как раз проект совсем нормальный, бизнесовый и брендостроительный одновременно. Зачем к нам можно обращаться? Если выговор идет о том, чтобы создать стилеобразующий образ — это к нам. Вот что мы там и сделали.

С «Артеком» мы продолжаем сотрудничество и комплексно решаем задачу [по сервису отдыхающих и сотрудников лагеря]. Мы первыми ввели такой подход — не попросту продали вещи и забыли, мы обслуживаем детей. Мы создали огромную инфраструктуру экипировочного середины. Мы профессионалы экипировки. То есть дети, приезжая, получают тактильные взаимоотношения в нашем большом, выстроенном экипировочном центре, где они с электронной очередностью проходят весь процесс примерки. Потом им на их кровать приходит специально организованный по отмеренным всем параметрам пакет одежды. Уникального визуального манеры.

Этого не было еще год назад, а сейчас мы «запарились». У меня трудятся там сейчас 80 человек. Кастелянши, которые выдают, какие каждый определенный период все это берут, стирают, гладят, возвращают. То кушать это все: от постельного белья до футболки, — а бейсболку и рюкзаки мы им подносим. Это законы диалектики, переход количества в качество. Одно дело — одеть сто человек, тысячу человек. 35 тыс. человек — уже пройденный этап, сейчас 40 тыс. человек.

— Кроме «Артека» для кого вы еще разрабатываете конфигурацию?

— Одежда для волонтеров чемпионата мира по футболу, для «Мосгостура», «Кофемании». Астральный городок заходил, отряд космонавтов, и это не шутка. Но это не анонс проекта, пока это лишь разговоры — речь идет о casual-форме, тренировочных костюмах.

С учетом того что все-таки Bosco — это не совершенно уже российская, а группа с интересами за пределами одной страны, а «Артек» — проект на территории Крыма, у вас не было никаких сложностей с этим?

— Ну, во-первых, не накаркайте. Во-вторых, я нахожу, что «Артек» всю жизнь позиционировался как международный детский центр. И вы ведаете, он таковым и остается. Я побывал за последнее время неоднократно в Крыму и нахожу, что присоединение полуострова — это глобальный и сложный процесс. А «Артек» — это специально выделенная территория ребяческого счастья и вовлеченности и взрослых, и детей. Коммерсантам надо быть все-таки ближней к потребителям, чем к политическим процессам. Поэтому своим фактом наличия мы политический процесс, конечно, оцениваем, но для нас очень важны вот эти 40 тыс. детей и вожатых, какие там находятся. Я горд тем, что я имею к этому сопричастность. Это хороший проект. Это ровно на 180 градусов перевернуло то унылое, серое, застиранное существование, какое было. Мы отдыхали тоже в Крыму, в то время когда это была Украина. Там бывальщины «пирожки из котят», и это не очень хорошо. Там заселялись на территории «Артека» какие-то безумные люд, пересдавали свои комнаты. Может быть, это от безысходности, может, это от скудости восприятия. А сейчас там крепко. Я сейчас с огромным удовольствием купаюсь в артековском море.

— У вас нет планов каких-то еще по проектам в Крыму? Виноделие, так. Помочь, с вашим опытом как раз, создать новый какой-то бренд для региона.

— Мы частное предприятие, и в законе «Об акционерных обществах» прописана основная цель любой деятельности — получение прибыли. Занятие виноградарством и вообще искусством виноделия — это удел невообразимых жизнелюбов и мудрых долгожителей. Не было у меня в семье виноградарей. Я, что именуется, «пить — да, а так — нет». Ну может же хоть что-то быть не Bosco?

Обыкновенно люди, особенно в моем возрасте, начинают заниматься якобы виноделием и до посинения предлагают свою бутылочку вина и повествуют, какое оно чудесное, хорошее. Но это же не предпринимательство. А приобретать существующий бренд — это иная история. Быть обладателем бренда «Массандра» — это круто! «Массандра» — это уже виноделие, «Массандра» — достоверно более крутой бренд в алкоголе, чем Bosco, поэтому не необходимо делать Bosco wine. Я знаю компанию моих товарищей — Титова Бориса и его сына Павла, какие долго и предметно занимаются «Абрау Дюрсо». Это пример верного развития, но они уже положили на это 15 лет. Я уже на 15 лет после них. Ну пусть они отведают шапочки продавать.

— Есть какие-то внутренние ограничения, проекты, за какие вы не возьметесь?

— Те, где мы не компетентны. Например, я точно не возьмусь шить для Астрального городка скафандры.

Чем занимается Bosco di Ciliegi

История грядущей группы Bosco di Ciliegi (в переводе с итальянского — «черешневый лес») завязалась в 1991 году, когда Михаил Куснирович вместе со своими сокурсниками Михаилом Власовым, Сергеем Евтеевым и Евгением Балакиным создали компанию «Московский интернациональный дом «Восток и Запад» и открыли первые магазины в «Петровском пассаже» под брендами итальянской SIMA — Nani Bon, Guinco и Fiume. На льющийся момент в Bosco di Ciliegi входит более 200 монобрендовых лавок одежды, часов, ювелирных украшений (включая Hermès, Ermenegildo Zegna, Etro, Gucci, Hugo Boss, Blancpain, Carrera y Carrera, Jil Sander, La Perla, Lancel, Marina Rinaldi, Max&Co, Max Mara, Moschino, Pal Zileri, Paul Smith), мультибрендовые — Bosco Donna, Bosco Uomo, Bosco Bambino, Bosco π, Bosco Scarpa, Sublime by Bosco, лавки парфюмерии и косметики Articoli by Bosco, салоны красоты Articoli Salon&spa и Dior Institut, стоматологическая Bosco Clinica, Bosco Café в относящемся группе ГУМе и «Петровском пассаже», ресторан «Чайка» в Сочи, дисконт-центры Bosco Outlet и др. Кроме того, группа развивает собственные марки платья Bosco Sport и Bosco Fresh.