Уже с самого открытия Берлинале явил в целом объеме противоречивость своих критериев: французский фильм «Джанго» тут почти всеми признан вялым, аморфным, скучным и во всех касательствах неудачным, кроме одного — это политический фильм. Поскольку его герой — джазовый гитарист Джанго Рейнхардт — кидает вызов нацистской машине с ее расизмом и тиранией. А раз так, то фильм отвечает «тематической направления» Берлинале и может быть, пусть бесславно, но показан в основном конкурсе.Оправдывая свой выбор, директор Дитер Косслик даже нашел в нем аллюзии к эпохе беженцев и Америке преходящ Трампа. Но эта неудача на старте еще раз доказала: тема фильма не может быть индульгенцией для ее дурного качества. Политического кино ныне действительно очень не хватает — но недосягаемыми маяками остаются такие полотна, как «Вся королевская рать» или «Хвост виляет собакой». Очень давнишние, но до сих пор не забытые.
Второй конкурсный день одарил нас премьерой трагедии нью-йоркского режиссера израильского происхождения Орана Мовермана «Обед», какую сам автор считает «трампианской», то есть отражающей постгуманистическую реальность, сделавшую вероятным воцарение Дональда Трампа. Новому американскому президенту вообще крепко икалось в эти первые дни Берлинале: его имя здесь не сходило с уст, а вице-президент Бундестага Клаудиа Рот даже пришла в черном платье со словом «Беспрезидентная» на спине.
читайте также
Член жюри актриса Мэгги Джилленхол удостоверила публику, что очень многие в Америке готовы противостоять уложившейся в мире ситуации. Речи на всех фестивальных церемониях бывальщины политически накаленными и посвящались исключительно свободе слова и сопротивлению диктатурам. Одинешенек образец свободы слова, пылая восточными очами, стоял перед фестивальным дворцом с плакатом «Вселенной правят сионисты» — правда, сочувствующих не дождался и ушел разобиженный.
Фильм Мовермана композиционно был выстроен в форме шикарного обеда, какой два брата-политика задали себе в престижном ресторане, и делился на главы: «Аперитив», «Салат», «Основное блюдо», «Десерт» и т.д. По ходу обеда вскрывались жуткие предметы: их сыновья-подростки подожгли «понаехавшего» бомжа, тот погиб, а детки остались ненаказанными. Эта моральная проблема и обсуждалась встревоженными родителями: политик должен быть этически незапятнан, но и деток жалко, их надо выручать. Спор в фильме шел отчаянный, с информационными ретроспекциями, с ироническими отсылами к истории древней и новейшей, и даже с мордобоем на сладкое.
Признаюсь, наблюдателю из страны, где мальчики-мажоры на джипах сносят цельные автобусные остановки и остаются на свободе, смотреть эти заокеанские страстности было странно: у нас такая проблема решена раз и, боюсь, навеки — при слове «мораль» все иронически ухмыляются. Но у фильма другая положительная проблема — режиссура. Ее вряд ли назовешь умелой, и грань, где игровое кино отделяется от телешоу «сообщающих голов», оказалась давно позади. Правда, вывозили артисты: Моверман привлек к делу Ричарда Гира, Лору Линни, Ребекку Холл и Стива Кугана, какие умеют убедительно сыграть неубедительное. Но в любом случае политическая нагрузка не пошла кинофильму на пользу: она и здесь послужила как бы индульгенцией художественной беспомощности. Впрочем, не выключено, что директор Косслик видит в фильме про обед аллюзии к его идее «Кулинарного кино» — значительнейшей секции Берлинского фестиваля, где еду показывают на экране, а потом ею кормят вживую.

Кадр из кинофильма «Обед». Фото: Пресс-служба Берлинского кинофестиваля.

Если «дамское кино» все-таки существует, его идеальный образец — венгерский кинофильм Илдико Эньеди «Тело и душа», тоже прошедший на другой день конкурса. Он о странностях любви, которые трудно постигнуть мужскому сознанию. О тех противоречиях женской психики, которые вечно являли собой неразрешимую загадку. Действие происходит на скотобойне, что позволяет почти документально показать душераздирающие процессы забоя и разделки несчастливых животных. По контрасту с коровами в загоне даются сновидческие полотна вольных оленей — самца и самки, их скупой нежности — как рослый образец естественного зова природы.
Но вот в рутинный мир забойщиков приходит новоиспеченная инспекторша по качеству — застенчивая, скованная, странная, целиком погруженная в мир своих цифр, какие помнит наизусть. Она замкнута и предпочитает одиночество, но его нарушает инспектор по труду — немолодой уже человек, ощущающий с ней внутреннее родство. Вскоре выяснится, что их посещают одни и те же сны. И они окажутся в одной ложи: лежат без сна, не касаясь друг друга, но им надо быть совместно. Фильм теперь развивается по канонам мелодрамы, тоже удивительной: в людях есть потребность в любви и нежности, но есть какие-то барьеры, какие чуть не доведут героиню до самоубийства — а возможно, и доведут, потому что финал остается отворённым. Это фильм о комплексах, безраздельно владеющих человеком, и только ювелирное оленье чутье, абсолютное понимание партнера — путь к спасению и покою.
декламируйте также
Смотрел я это кино талантливого человека Илдико Эньеди и непроизвольно думал о странностях судьбы целых кинематографий. Когда-то у венгерского кино была огромная аудитория — тяни «соцлагерь», весь СССР, где венгерские картины шли постоянно. И мы ведали имена венгерских звезд, любили их лица и этот стиль, и многие фильмы были мирового уровня. А теперь о венгерском кино припомнят зрители трех берлинских сеансов — и все. Пришла желанная самостоятельность — но золотые времена для «малых» национальных кинематографий ушли невозвратно. И не знаешь — радоваться или грустить.
А вечером прошла премьера «Процесса» Аскольда Курова, документального кинофильма о деле Олега Сенцова. Это наше независимое политическое кино, и неплохо, что оно есть: люди должны сами разбираться в происходящем, постигнуть, почему Александр Сокуров, человек безупречной моральной и художественной славы, обращался к президенту с просьбой о милосердии к коллеге. Фильм сделан беспорочно, без спекуляций, хотя позиция автора абсолютно ясна — не невзначай картине дано такое кафкианское название. Это кино вселяет чаяние: самостоятельная мысль в стране и мире жива и по-прежнему упорно ищет правду.